Причины и последствия гонений на христиан во времена Римской империи

Как известно, ещё на заре своего существования христианская Церковь столкнулась с жесточайшим сопротивлением со стороны Римской империи. И по мнению многих исследователей данного периода, исходя из объективных исторических предпосылок, христианство было заведомо обречено на конфликт с господствовавшим в то время язычеством.

Основоположник христианства, Иисус из Назарета, был умерщвлён самой позорной казнью в Римской империи. По крайней мере, одиннадцать из двенадцати Его ближайших учеников приняли мученическую смерть, и в течение следующих трёхсот лет христианство стало жертвой жестоких гонений, которые хоть и имели спорадический характер, однако вплоть до начала IV в. объявить себя христианином означало навсегда забыть о мире и благополучии, а в отдельных случаях такое исповедание обрекало человека на верную смерть.

С древних времен принято считать, что за время первых трёх веков можно выделить десять наиболее жестоких периодов гонений, которые произошли во времена правления следующих императоров: Нерона, Домициана, Траяна, Марка Аврелия, Септимия Севера, Максимина, Деция (Декия), Валериана, Аврелиана и Диоклетиана. Эта точка зрения занимает прочное место в христианской историографии, начиная с блаж. Августина Аврелия, который насчитывает именно десять крупных периодов гонений в своём фундаментальном труде «О граде Божьем» (xviii, 52). Однако, справедливости ради, следует отметить, что далеко не все отцы Церкви разделяли эту историческую концепцию Августина. Так, например, Лактанций насчитывает шесть этапов гонений, а Сульпиций Север – девять.

Наиболее жестоким из преследований стало последнее гонение, которое обрушилось на христиан в 303 г. и с разной степенью интенсивности продолжалось вплоть до легитимации христианства императором Константином ІВеликим. По поводу этого наиболее кровавого периода в истории древней Церкви, являющегося, по сути, агонией язычества в предчувствии своего скорого поражения, выдающийся русский церковный историк В. В. Болотов писал, что если против христиан восставал народ, то вступалось за христиан государство, и наоборот. С полной массой врагов Церковь никогда не имела дела, исключая времени Диоклетиана, когда язычество в последний раз и во всей силе выступило против христианства.

Вне всякого сомнения, деление всего периода гонений на десять этапов условно и схематично, и не вполне объективно отражает историческую картину, которая намного богаче и разнообразней. Такой счёт изначально был усвоен Церковью как своеобразная аллюзия на десять египетских казней или рогов, воюющих против Агнца в Книге Откровения (см. Апок. 17:12).

На самом же деле общих, повсеместных и систематических гонений было менее десяти, в то время как частных и локальных – гораздо больше десяти. Гонения не имели одинаковой степени интенсивности и жестокости со стороны гонителей, и в разные периоды сотрясали Римскую империю с разной мощностью. Определённый интерес представляет тот факт, что наиболее яркие вспышки гонений происходили именно при тех римских императорах, которых, с точки зрения степени добросовестности исполнения ими своих государственных обязанностей, можно было бы назвать одними из наилучших за всю историю Римской империи. И Траян, и Марк Аврелий, и Деций, и Диоклетиан преследовали христиан потому, что для них принципиальную важность играло сохранение традиционной формы римской государственности и фундаментальных основ общественной жизни в империи.

Но самое главное, что эти гонения имели очевидный провиденциальный характер. В результате масштабное и многоэтапное трёхсотлетнее гонение закончилось не чем иным как торжеством Церкви и утверждением христианства как законной, а позже и как государственной религии Римской империи. По мнению известного западного историка Церкви Филиппа Шаффа, «это кровавое крещение Церкви привело к рождению христианского мира. Оно было продолжением распятия, за которым последовало воскресение»[1].

В начале, следует отметить, что до тех пор, пока христианство находилось «под покровом иудейства» (Тертуллиан), оно разделяло вместе с иудеями ненависть и презрение. Однако иудаизм входил в число дозволенных религий в Римской империи, и промыслу Божьему было угодно, чтобы к тому моменту, когда христианство заявило о себе как о самостоятельной религии, оно уже достаточно глубоко укоренилось в основных городах Римской империи. Например, как известно, апостол Павел именно под прикрытием римского гражданства донёс проповедь о Христе до пределов римского государства, и римский проконсул в Коринфе отказался вмешиваться в деятельность апостола именно на том основании, что это была внутренняя иудейская проблема.

Здесь следует упомянуть о том, почему иудаизм пользовался в Римской империи юридической защитой. В. В. Болотов объясняет этот факт тремя основными причинами:

  1. Это была религия древняя и национальная.
  2. Евреи были политической опорой для Рима.
  3. Иудейские обряды казались римлянам странными и грязными (например, обрезание). Именно поэтому они думали, что иудеи едва ли в принципе могут иметь прозелитов среди других народов[2].

Что касается тех факторов, которые привели к обострению взаимоотношений между зарождающейся христианской Церковью и римским государством, то многие церковные историки выделяют целый комплекс таких причин. Единого мнения на этот счёт в церковно-исторической науке не существует. Чаще всего историки говорят о принципиальной несовместимости христианского мировоззрения и римского государственного устройства. Однако эта теория выглядит не очень убедительно по причине того, что после эпохи Константина Великого история показала, что христианство вполне органично может быть вписано в римскую общественную действительность.

Очень интересную точку зрения приводит человек, к писаниям которого нам необходимо обратится в первую очередь. Это отец церковной истории, Евсевий Кесарийский, по мнению которого гонения являются тяжелым педагогическим уроком для Церкви за её обмирщение, теплохладность и постепенное понижение в ней нравственной дисциплины.

В начале восьмой книги своего фундаментального труда под названием «Церковная история» Евсевий пишет следующие слова: «Пока народ вел себя достойно, никакая ненависть не касалась его, никакой злой демон не был в состоянии вредить ему или через человеческую клевету мешать ему, ибо божественная и небесная длань осеняла и охраняла свой народ. Когда же, получив большую свободу, мы стали действовать нерешительно и вяло, когда мы стали друг другу завидовать, друг с другом ссориться и поражать друг друга словами, как оружием, когда наши пастыри стали нападать на других пастырей, а одна паства — на другую, постыдное же лицемерие достигло высшей степени зла, тогда Божественное Правосудие, как Оно любит это делать, попыталось, когда молитвенные собрания ещё продолжались, вразумить нас лёгким и умеренным наказанием, допустив гонение на братьев, служивших в войске»[3].

Несмотря на то, что Евсевий Кесарийский в этом отрывке пишет о начале именно Диоклетиановых гонений, сформулированная им причина представляется интеллектуально честной, универсальной и весьма симптоматичной. Гонения – это действие перста Божьего за компромисс с миром сим, на который пошла Церковь.

Резюмируя свой анализ причин гонений на христиан, выдающийся православный церковный историк профессор А. П. Лебедев приходит к выводу о неизбежности и неотвратимости столкновения между Римской империей и христианством: «Принимая во внимание несовместимость христианства с государственными идеями, с отношениями языческого Рима к своей собственной и иноземным религиям и, наконец, с общественными требованиями в Империи, – мы должны сказать, что гонения на христиан не только могли быть, но и должны быть; и нет ничего удивительного, если они действительно были, напротив, было бы несказанным дивом, когда бы гонений не было вовсе»[4].

Во-первых, необходимо отметить, что все римские императоры, начиная от Августа, в то же время являлись и верховными первосвященниками (pontifex maximus). Это говорит о том, что в Римской империи религия не имела ни малейшей самостоятельности. Она находилась под строгим контролем государственной власти, а идея об отделении религиозной сферы жизни от светской, сегодня считающаяся чуть ли не единственно возможной нормой, была абсолютно чужда и неведома римскому обществу. Этим объясняется тот факт, что религиозный строй составлял часть государственного строя, и религиозное право – sacrumjus – было лишь одним из подпунктов общего права – publicumjus. Именно поэтому В. В. Болотов приходит к следующему выводу: «Христианская Церковь бросила вызов язычеству, но приняло этот вызов государство, так как языческой церкви не существовало, а языческая религия была государственной»[5].

Поэтому проф. Болотов, делая промежуточный вывод в своих исследованиях, условно выделяет три основных причины, которыми можно объяснить чрезвычайную воинственность язычества по отношению к христианству:

  1. Государственный характер языческой религии.
  2. Консерватизм (христианство – новая религия) и формализм римского характера.
  3. Римская религиозная поверхностность[6].

Именно поэтому конфликт между Церковью и Римской империей был практически предопределен, когда христиане устами апологетов стали публично озвучивать мысль о нетождественности гражданской сферы жизни, в которой они были готовы были соблюдать полное послушание римским законам, и сферы религиозной, в которой представители новой религии требовали полной свободы совести.

Выдающийся апологет ІІ в. Тертуллиан адресует римскому правительству следующие слова: «Всякий может располагать собою, так же точно волен поступать человек и в деле религии». Тертуллиан делает особый акцент на том, что «право естественное, право общечеловеческое требует, чтобы каждому было предоставлено поклоняться тому, кому он хочет. Религия одного не может быть ни вредна, ни полезна для другого». По его мнению, «принуждать свободных людей приносить жертвы – значит оказывать вопиющую несправедливость, делать неслыханное насилие» [7].

Подобные взгляды на религиозную свободу высказывались также Иустином Мучеником (Апология І), а в конце периода гонений – Лактанцием, который писал: «Не следует прибегать к насилию и несправедливости, так как религия не может подвергаться принуждению. Дело нужно решать скорее словами, чем плетьми, чтобы было место доброй воле. …Весьма далеки друг от друга пытки и благочестие; не хочет ни истина соединяться с насилием, ни справедливость с жестокостью» [8] (V.19.11,17).

Безусловно, такой протест со стороны христианства против многовековых религиозных устоев римского общества не мог быть терпим и спокойно выслушиваем римскими императорами, что и является, по сути, одной из наиболее важных причин тех гонений, которые были воздвигнуты на Церковь на заре христианства.

В данной связи также важно затронуть вопрос о том, насколько искренне и глубоко язычники Римской империи исповедовали свои религиозные воззрения. Судя по всему, суть и содержание их веры, а также её глубина и искренность никого не интересовали. Для того, чтобы человек был сочтён благонадёжным гражданином империи, ему было достаточно совершить внешний ритуальный обряд перед статуей языческого божества. Даже чисто механическое и абсолютно формальное совершение этого внешнего акта убеждало окружающих в политической лояльности и гражданской благонадёжности человека.

В. В. Болотов красноречиво свидетельствует о том, что в Римской империи «искренняя вера была признаком неразвитости»[9]. По мнению этого авторитетнейшего церковного историка, «язычники в богов своих верили меньше, чем сами христиане, боровшиеся с ними. Для христиан эти боги были, по крайней мере, демонами, тогда как интеллигентный язычник склонен был считать их просто за выдумку. …При лёгком отношении к своей вере государственные люди Рима не могли понять тяжести того пожертвования, которого они от христиан желали, предполагая, что они требуют от них minimum»[10]. И свои рассуждения на данную тему Василий Васильевич резюмирует следующим образом: «Мученики своим личным примером высокого самоотвержения показывали окружающему миру, что религия есть дело настолько важное, что иногда лучше пожертвовать самой жизнью, чем поступиться ею»[11].

Как известно, в начале IV в. при императоре Константине христианство обрело статус дозволенной религии среди множества разнообразных языческих культов (паритет), а уже в конце IV в. при императоре Феодосии оно стало единственной государственной религией (приоритет). Однозначной оценки этой исторической метаморфозы не существует. Известный церковный историк, патролог и византинист прот. Иоанн Мейендорф пишет на этот счёт следующие слова: «Империя относилась к Церкви как к учреждению. Вследствие такого отношения всё население получило возможность принять христианство; но в то же время союз, заключенный между Церковью и государством, заведомо предполагал со стороны Церкви некоторые компромиссы и известные смещения приоритетов, часто – в ущерб убедительности её благовестия»[12].

В церковно-исторической науке IV век действительно по праву считается переломным, ибо именно в этот период произошли коренные изменения в самосознании и самоощущении христианской Церкви. Достойно претерпев гонения, которые, хоть и с перерывами, однако длились целые триста лет, Церковь Божья утвердилась, окрепла и заняла господствующее положение в римском обществе. И этот факт не смог не наложить отпечаток и на отношение Церкви к тем религиозным сообществам, которые отныне оказались в статусе гонимого меньшинства. Этот аспект не так часто находит отражение в церковно-исторических исследованиях, посвященных первым векам христианства, однако без освещения этого важного момента любое исследование о гонениях на христиан первых веков было бы неполным и интеллектуально нечестным.

В одном из своих законов, принятых после Миланского эдикта, император Константин дословно пишет следующие слова: «Привилегиями, допущенными по отношению к религии, должны пользоваться только блюстители кафолического закона. Еретиков же и схизматиков мы повелеваем считать не только чуждыми этих привилегий, но и обязывать разного рода повинностями и нести их»[13].

Что касается язычников, то Константин не хотел действовать на язычников грубыми мерами наказаний и стеснений. Он хорошо понимал, что такие меры к желаемой цели не приведут. Своей цели, т. е. приведения язычников к христианству, он хотел достигнуть другим путем: он возвысил христианство до положения государственной религии так, чтобы оно своим блеском и величием как бы невольно влекло к себе сторонников языческих культов.

Однако уже через несколько десятилетий после легитимации христианства при Константине Великом, появляются первые случаи проявления нетерпимости со стороны христиан по отношению к язычникам. Даже выдающийся православный церковный историк А. П. Лебедев проявляет в данном вопросе удивительную интеллектуальную честность и отмечает следующий факт: «Нужно сознаться, – пишет проф. Лебедев, – что великая мысль Константина о том, что Церковь должна своим блеском привлекать язычников к приобщению к ней, а не используя какие-нибудь меры насилия и строгости – эта великая мысль не была усвоена его преемниками на константинопольском престоле. Забыли или не поняли они, чего хотел Константин, а потому от репрессий против еретиков весьма скоро пришли к репрессиям против язычников».

И в завершение следует привести мысль современного исследователя данного периода церковной истории, который пишет: «Отцы Церкви эпохи гонений на Церковь (Киприан, Ориген, Тертуллиан, Лактанций и др.) выступали против насильственного подавления инакомыслящих христиан. Разумеется, церковные борцы с ересью давно исключили главное требование любви в вопросах веры, стали ругать и поносить инакомыслящих и инаковерующих. Но сеющий ненавистью рано или поздно пожнет кровь. Господствующая Церковь вскоре отказалась от толерантности, о которой её молили преследуемые.

…Начиная с Феодосия Великого (+395), ересь считалась государственным преступлением: враг Церкви есть также враг империи и подлежит соответствующему наказанию. В 385 году испанский богослов Присцилиан и его шесть сотоварищей были казнены в Трире за ересь. Мартин Турский и другие заявили протест. Амвросий, папа Сириций и христианский мир, в общем и целом, осудили это первое умерщвление одних христиан другими из-за различий в вере. Но постепенно к этому привыкли. Уже Лев Великий с удовлетворением высказывался о таком образе действий. В противоположность своему прошлому мнению, великий Августин, будучи уже в летах и потерпев неудачу в споре с донатистами, оправдал применение насилия против еретиков, ссылаясь на Евангелие от Луки 14:23. Однако он отвергал смертную казнь, которая применялась с начала V века в единичных случаях – к манихеям и донатистам»[14].

Поэтому главным выводом из рассматриваемой нами ситуации, в которой оказалась Вселенская Церковь в IV в., должна стать твердая убежденность в том, что, во-первых, любые гонения на Церковь часто бывают на первый взгляд неудобовразумительным, но, при тщательном исследовании и детальном рассмотрении, глубоко промыслительным педагогическим приёмом и вразумлением от Творца за отступление от Евангелия, и, во-вторых, даже достойное перенесение очередной волны гонений, которых в истории Церкви было бесчисленное множество, не дает самим христианам права на ответную реакцию в том же духе, ибо вооруженное принуждение и насилие никогда и нигде не могут и не должны быть орудием установления правды Божьей и способом донесения Истины.

 

Руководитель Миссионерского отдела Кировоградской епархии,

прот. Андрей Шиманович




[1] Шафф Ф., История христианской Церкви. Доникейское христианство. 100 – 325 г. по Р. Х. – СПб.: «Библия для всех», 2010. – С. 37.


[2] Болотов В. В., Лекции по истории Древней Церкви. – Минск, Издательство Белорусского Экзархата. – С. 227.


[3] Евсевий Кесарийский, Церковная история. – СПб.: Издательство Олега Абышко, 2013. – С. 367.

[4] Лебедев А. П., Эпоха гонений на христиан и утверждение христианства в греко-римском мире при Константине Великом. – СПб.: Издательство Олега Абышко, 2006. – С. 50.


[5] Болотов В. В., Лекции по истории Древней Церкви. – Минск, Издательство Белорусского Экзархата. – С. 223.


[6] Там же, С. 226.


[7] Цит. по Лебедев А. П., Эпоха гонений на христиан и утверждение христианства в греко-римском мире при Константине Великом. – СПб.: Издательство Олега Абышко, 2006. – С. 28–29.


[8] Лактанций, Божественные установления. – СПб.: Издательство Олега Абышко, 2007. – С. 348–349.


[9] Болотов В. В., Лекции по истории Древней Церкви. – Минск, Издательство Белорусского Экзархата – С. 222.


[10] Там же, С. 215–216.


[11] Там же, С. 217.


[12] Мейендорф И., прот., Единство империи и разделения христиан. Церковь в 450–680 годах. – М.: ПСТГУ, 2012. – С. 22.


[13] Цит. по Лебедев А. П., Эпоха гонений на христиан и утверждение христианства в греко-римском мире при Константине Великом. – СПб.: Издательство Олега Абышко, 2006. – С. 305.


[14] Кюнг Г., Церковь. – М.: Библейско-богословский институт св. апостола Андрея, 2013. – С. 340–341.


Все ваши вопросы и пожелания, касающиеся деятельности Миссионерского отдела Кировоградской епархии, Вы можете отправить по электронной почте, указав Ваше имя и Email:

Примечание: Обязательные к заполнению поля помечены *.